- Сообщения
- 4.359
- Реакции
- 4.876
В апреле 1984 года Краснодарский краевой суд приговорил к высшей мере наказания (расстрелу) Беллу Бородкину, до своего ареста занимавшую пост директора Геленджикского треста ресторанов и кафе.
Это был третий смертный приговор, вынесенный женщине, за всю брежневскую эпоху. Приговор был приведен в исполнение 6 июня 1984 года, сразу после того, как Железная Белла, как ее звали в Геленджике, отпраздновала в тюрьме свой день рождения.
Чтобы понять, насколько значимым был процесс над чиновницей курортного городка, необходимо вспомнить историю СССР конца 70-х годов. Юрий Андропов был назначен председателем КГБ СССР в 1967 году, сменив на этом посту Владимира Семичастного.
Первую попытку переломить ситуацию в стране и нанести удар по тотальной коррупции Андропов предпринял в 1972 году. Поводом стал едва не разразившийся международный скандал.
Жена первого секретаря ЦК Грузинской компартии Виктория Мжаванадзе на встречу с четой последнего шаха Ирана Мохаммеда Пехлеви, бывшего осенью 1972-го года с коротким визитом в Грузии, надела все лучшее сразу, в том числе украшения.
После возвращения королевской четы домой жена шаха в беседе с британскими журналистами обмолвилась, что таких драгоценностей, которые носит Виктория Мжаванадзе, она не видела даже у королевы Великобритании.
Андропов решил воспользоваться шансом. На стол Брежневу легла докладная, что «царица Виктория» (как жену Василия Мжаванадзе именовали в Грузии) открыто носит бриллиантовое кольцо, которое было похищено у итальянского аристократа и находится в розыске, объявленном Интерполом.
Брежнев согласился на расследование. Довольно быстро выяснилось, что это кольцо было подарено Виктории Мжаванадзе Отари Лазишвили, одним из самых богатых «теневиков» Советского Союза. Цеховика предупредили, что готовится его арест, и он срочно выехал в Москву к своему другу Роману Руденко, на тот момент генеральному прокурору СССР.
В портфеле-дипломате Лазишвили вез взятку в 10 миллионов рублей.
Но вручить «подарок» прокурору не успел, его арестовали прямо в приемной генпрокуратуры.
А потом поставили перед выбором - либо его ждет расстрел за хищения в особо крупных размерах, либо он дает показания на чету Мжаванадзе и остается в живых. Лазишвили выбрал второе. Правда, арестовать старого друга Брежнев не дал. Мжаванадзе тихо уволили на пенсию, и свои дни он доживал в Подмосковье, по соседству с другим почетным пенсионером, сталинским наркомом Молотовым.
Сложившаяся ситуация позволила Андропову развернуть масштабную операцию по борьбе с охватившей страну коррупцией.
Краснодарский край в качестве показательного антикоррупционного процесса был выбран не случайно. В стране были и более коррупционные республики, что показали «хлопковое дело», «грузинская зачистка» Шеварнадзе и «винное дело» в Молдавии.
Но Андропову необходимо было скомпрометировать первого секретаря Краснодарского крайкома КПСС Медунова и убрать его с политической доски.
Сделать это можно было, показав, насколько разрослась коррупция в крае, которым он управлял. Рассматривалось два города, на которых следовало заострить внимание, Сочи и Геленджик.
Каждое лето в Краснодарский край приезжали миллионы советских граждан. Но в переполненные заведения общепита в курортный сезон удавалось попасть лишь через взятку швейцару на входе. Три-пять рублей, и можно было поесть хорошего шашлыка, запив его неплохим вином. С обычными советскими столовыми не сравнить.
Особенно в этом отношении выделялся Геленджик, где распределением продуктов по заведениям общепита занималась глава Треста ресторанов и столовых Белла Бородкина по прозвищу Железная Белла.
В официальной биографии Бородкиной много белых пятен. По некоторым данным, родилась она в Одессе в 1927 году в семье сапожника Наума, и звали ее Берта. Девичья фамилия Бородкиной так и осталась неизвестной.
В 1951 году она перебралась в Геленджик, где вышла замуж за отставного капитана и таким образом стала Бородкиной, заодно сменив имя на Беллу. Это породило стойкую легенду о том, что в войну юная Берта активно заигрывала с румынскими офицерами якобы даже была завербована гестапо. Но фактических доказательств этим слухам КГБ найти не удалось.
Белла Бородкина начинала обычной посудомойкой, затем работала буфетчицей, официанткой, и так доросла до заведующей столовой. В 1974 году она возглавила Трест ресторанов и столовых. Покровительствовал Бородкиной Николай Погодин, в 1974 году ставший первым секретарем Геленджикского горкома КПСС.
Связка «королевы общепита» и первого секретаря объясняется просто. У Погодина была страсть - он любил молодых женщин. Бородкина постоянно знакомила его с милыми и необременительными девушками, которые за свою любовь получали ценные подарки.
Деньги на эти подарки тоже предоставляла Бородкина, и за это Погодин не только прикрывал начальницу треста от местных правоохранительных и проверяющих органов, но и предупреждал ее о комиссиях из краевых, республиканских и даже союзных структур.
Кроме покровительства Погодина, у Беллы Наумовны была и другая «крыша».
Неизвестно, когда с ней познакомился Толя Черкас (авторитетный вор в законе Анатолий Черкасов, прекративший «сучьи войны» и реформировавший воровской мир в СССР), но у них были романтические отношения еще в начале 70-х годов.
Двойная защита (с властной стороны Погодин, с криминальной Черкас) позволяла Бородкиной чувствовать себя поистине неприкасаемой. Став начальницей Треста столовых и ресторанов, Белла Наумовна развернулась вовсю. Она опутала все заведения общепита Геленджика паутиной взяток. Каждый официант, буфетчик, бармен (не говоря уж о директорах и заведующих), чтобы удержаться на своем месте, обязан был платить определенную сумму ежемесячно.
Конвертики стекались к Железной Белле, часть уходила «наверх», часть в правоохранительные органы, еще какая-то часть — в воровской «общак». Бородкиной оставалось около половины, и этого ей вполне хватало.
Она не на словах, а на деле распоряжалась судьбами людей. Для нее не существовало вопроса, который она не могла решить. А еще все прекрасно знали, что Железная Белла вхожа в самые высокие кабинеты и лично накрывает на стол для самого Леонида Ильича и его приближенных.
Весь Геленджик постоянно судачил о том, в каких нарядах появилась на мероприятиях Белла Бородкина. Она не смущалась демонстрировать свое благосостояние, заводила молодых любовников и закатывала сногсшибательные вечеринки, на которых икра поглощалась ведрами, а французский коньяк лился рекой.
Однажды ее все-таки обокрали. Это было в 1980 году, во время Олимпиады. Вора, конечно же, быстро поймали, но сама Белла этому не слишком обрадовалась. Арестованный на допросе заявил, что украл из квартиры 20 тысяч рублей, и встал вопрос, откуда у Бородкиной такие деньги. Но неловкую ситуацию удалось замять. Усилиями следователей из дела исчез «нолик», и сумма ущерба превратилась из 20 необъяснимых тысяч в 2 тысячи трудовых накоплений.
Однако факт наличия крупных сумм денег у начальницы треста не прошел мимо сотрудников КГБ. И чуть позже сыграл роковую для Бородкиной роль.
Когда Андропов принял решение указать Медунову его место, следователи КГБ начали расследование хищений в Сочи. Деньги там крутились еще более значительные, чем в Геленджике. И проходили они через руки другой «шахини», сочинской, которую звали Валентина Мерзлая. Ее муж был заведующим отделом горкома КПСС по пропаганде. Так что связка партработник — общепит существовала и здесь.
Андропов сперва хотел сосредоточиться на ком-то одном, но подумав, решил ударить более масштабно, и КГБ взял в разработку обеих женщин.
Когда доказательная база на Бородкину и Мерзлую была собрана, Медунова вызвали в Москву. А как только он уехал из Краснодара, были проведены широкомасштабные обыски и аресты.
Всего под зачистку попали около 5 тысяч деятелей торговли и партийных работников различного уровня. Но главными все-таки были аресты двух «шахинь». Надо сказать, что Бородкина даже во время обыска, когда из различных тайников извлекались сотни и тысячи рублей (всего было изъято денег и ценностей более чем на миллион), была вполне спокойна, улыбалась и утверждала, что еще до вечера окажется на свободе.
Но на свободу Железная Белла больше так и не вышла. Главный покровитель Погодин исчез в неизвестном направлении сразу после ее ареста - просто вышел вечером из дома, и больше его никто не видел. Судя по тому, что КГБ после этого очень активно искал Погодина, «комитетчики» не имели отношения к этому исчезновению.
Затем последовали смерть Брежнева и громкая отставка Медунова. Поэтому Бородкина так и осталась в тюрьме.
Чтобы облегчить свою участь, Железная Белла заговорила. Она подробно рассказала, кому и за что давала взятки, раскрыла схемы махинаций с неучтенными продуктами, порядок «отмыва» денег и даже поведала о валютном рынке, где вертелись даже не сотни тысяч, а миллионы долларов.
Так же, как и Юрию Соколову, директору «Елисеевского», откровений Бородкиной не простили. Она стала третьей женщиной, которую расстреляли в СССР в период с 1960-го по 1991 год. И единственной, кто был казнен за хозяйственные преступления, хищения и взятки.
Две других арестантки были приговорены к расстрелу за массовые убийства: Тамара Иванютина — за серию отравлений, а Антонина Макарова — за участие в массовых расстрелах советских военнопленных.
В то, что Бородкина действительно была расстреляна, поверили далеко не все. В среде людей понимающих ходили упорные слухи, что Железную Беллу не казнили. Хитрости и изворотливости ей было не занимать. И вполне возможно, что она, так же, как и ее покровитель Погодин, которого так и не нашли, осталась жива.
Тем более, ей было что предложить за свою свободу, и речь не только о деньгах - она очень многое знала. Со стороны властей расстреливать Беллу было крайне нерационально.
К тому же, эмигрировавшая из СССР официантка одного из геленджикских ресторанов рассказывала, что встретила бывшую начальницу в Лос-Анжелесе, а один из арестованных уголовников, подручный Толи Черкаса, на допросе признался, что еще за два с половиной года до ареста Беллы Бородкиной лично отвозил ей два очень качественно изготовленных иностранных паспорта, израильский и британский.
