- Сообщения
- 4.359
- Реакции
- 4.887
Октябрьский переворот (так первые пять лет называли свою революцию большевики) на удивление быстро сделал зверство нормой общественной жизни.
Эстафету жестокости подхватила Гражданская война, в ходе которой стороны доходили до беспощадного взаимного истребления. Факты красного и белого террора стали неотъемлемой частью русской истории и изучаются в школе.
Но даже в той обстановке небывало жестокого отношения к противнику и мирному населению были формирования, которые отличались особой кровожадностью.
У красных это были так называемые «латышские стрелки».
Первое формирование латышских стрелков появились во второй половине 1915 года, после того как германские войска вторглись в Курляндию, захватили несколько городов и напрямую угрожали Риге.
1 августа 1915 года командующий Северо-Западным фронтом генерал Михаил Алексеев подписал приказ о формировании 8 стрелковых батальонов из числа патриотически настроенных латышей.
К концу 1916 года количество солдат латышских национальных подразделениях достигло 39000. Российские военачальники в своих воспоминаниях отмечали храбрость и стойкость этих бойцов.
Февральскую революцию стрелки приняли с энтузиазмом, но при этом на удивление быстро оказались под влиянием пропаганды большевиков. С первых же дней Октябрьской революции те считали латышских стрелков воинами, обладающими образцовой дисциплиной и пролетарской сознательностью. Это была своего рода преторианская гвардия Ленина и его команды.
Именно латыши отличились при разгоне Всероссийского Учредительного собрания и левоэсеровского мятежа. Да и после этого, воюя на стороне красных, они принимали самое деятельное участие во многих важных сражениях и отличались при этом беспримерной храбростью и стойкостью.
Но не только этим на запомнились стоящие на страже революции латышские стрелки. Их воинская отвага соседствовала с поистине бесчеловечной жестокостью. Помимо боёв против белых частей они очень часто бывали задействованы в карательных операциях по подавлению мятежей в российских провинциях.
Эти операции проводились с такой жестокостью, что в народе появилось поговорка «не ищи палача – ищи латыша». Зверства стрелков получили широкую огласку и вскоре их самих перестали брать в плен.
Такая верность делу революции не могла остаться незамеченной, и многих латышей стали привлекать к работе в элитном большевистском ЧК. тем более что одним из её основателей был Яков Петерс, латыш, именем которого пугали русских детей.
Как признался в одном из относительно недавних интервью Раймонд Паулс, он изучал вопрос о происходившим в 1917-18 годах. И, по его словам, ответ на вопрос «Кто был главными убийцами?» звучал так – «Наши соотечественники».
В ходе карательных экспедиций латышские стрелки полностью сжигали русские деревни и вырезали их жителей, не щадя при этом никого. Сжигание русских крестьян живьем практиковалось повсеместно, а выяснять, кто враг революции, а кто ее поддерживает, у стрелков было не принято.
Никакой жалости к местным жителям латыши не испытывали, поскольку считали их чужеземцами. По свидетельству историков, Ленин, Свердлов и Троцкий хорошо осознавали этническую природу карательной жестокости латышей, но сознательно использовали ее для усиления красного террора, считая эффективным инструментом запугивания населения.
Такие методы красных не могли не вызвать ответной волны ненависти.
«Я даю вам приказ, очень жестокий: пленных не брать! Ответственность за этот приказ перед Богом и русским народом я беру на себя!»
Так звучали слова генерала Корнилова, сказанные им перед его первым антибольшевистским походом. Конечно, карательные действия белогвардейцев отличались от звериных методов красных и были куда более избирательными, но им тоже хватало жестокости как к противнику, так и к мирным жителям, которые выступали за большевиков.
Особыми зверствами отличились части атамана Анненкова, которого осуждали за жестокость к пленным даже руководители Белого движения.
В годы Первой мировой войны потомственный дворянин Борис Анненков командовал отрядом партизан, состоящим из казаков-добровольцев. «Анненковцы» орудовали в тылу врага и своей лихостью и безжалостностью наводили ужас на немецких солдат, которые были отважными и стойкими на передовой, но всегда ненавидели отчаянные партизанские набеги.
За боевые заслуги в Первой мировой войне Борис Анненков был удостоен многих российских военных наград: ордена Святой Анны IV степени, Святой Анны III степени, ордена Святого Станислава II степени с мечами, Святой Анны II степени с мечами, солдатского Георгиевского креста с лавровой ветвью, а также благодарностей от командования.
Помимо этого, он обладал высшей наградой Российской Империи за личную храбрость в бою — золотым Георгиевским оружием с надписью «За храбрость» со знаками орденов Святого Георгия и Святой Анны.
После прихода к власти большевиков казаков-партизан вместе с командиром выслали в Омск. Там в июле 1918 года Анненков был избран Войсковым старшиной, и получил в свое распоряжение войско, состоявшее из полутора тысяч штыков и сабель.
Полководец на удивление успешно сражался против Советской власти и смог довольно быстро разбить отряды Каширина и Блюхера и освободить от красных Семиречье.
Воюя на стороне белых, Анненков зарекомендовал себя, как талантливый военачальник, а главное, как невероятно заботливый командир, постоянно пекущийся о своих подчинённых.
Ему удалось собрать с русской буржуазии довольно приличные суммы денег, объявляя сбор средств на борьбу с большевизмом и фактически предъявляя богатому сословию ультиматум. Собранные таким образом «полудобровольные» взносы шли на добротное обмундирование, еду и вооружение для бойцов отряда.
Генерал Краснов, которого тоже нельзя назвать гуманистом, характеризовал Бориса Анненкова, как смелого, решительного и умного человека, одарённого Богом.
Но тот же Краснов сам признавал, что в ходе кровавого противостояния все эти качества быстро затмила нечеловеческая жестокость выдающегося полководца. Атаман при поддержке верных казаков постоянно совершал рейды по деревням и посёлкам, где приказывал выявлять и арестовывать тех, кто хоть немного симпатизировал красным. Если таких людей находили, то их не судили и не везли в штаб, а пороли и расстреливали на месте.
При этом анненковцы не щадили родственников схваченных, казня их целыми семьями и оставляя в живых только детей младше 12 лет.
14 октября 1919 Анненков подавил крестьянское восстание в Лепсинском уезде. Анненковцы смогли сломить сопротивление крестьян, и те были вынуждены сдаться на милость победителя. Захватив Черкасское, анненковцы только убили там 2 тысячи крестьян, еще 700 были расстреляны в селе Колпаковка и еще 200 в посёлке Подгорный. Деревня Антоновка была сожжена и полностью уничтожена, а в селении Кара-Булак Уч-Аральской волости были перебиты все мужчины.
Всего казаки провели около сорока подобных карательных акций.
Но наибольшим зверством бойцы атамана Анненкова отличились в 1920 году у перевала Сельке. Там солдаты атамана напали на эвакуирующихся вместе с семьями в Китай оренбургских офицеров, считая их трусами и предателями Отечества.
Группа в полсотни человек уходила из России, их сопровождал отряд вооруженных офицеров во главе с полковником Луговских.
Советские источники позднее утверждали, что казаки первой сотни Атаманского полка Анненкова (по сути, его личный гвардии) напали на этот отряд, потому что там было много молодых женщин, а полковник, уходя за кордон, прихватил с собой полковую кассу Оренбургского полка.
Так это или нет, сегодня сказать трудно, учебники истории пишут победители.
Но грабеж у перевала Сельке превратился в расправу не только над сбежавшими офицерами, но и над беззащитными людьми. Всех мужчин по приказу командира перебили, а женщины были отданы в распоряжение казаков для вполне определенных нужд. Спаслись только супруга штабс-капитана Закржевского и малолетняя дочь вахмистра Петрова.
Конечно же, в конце войны Анненков не сдался в плен большевикам, а с боями ушел за границу. Но 7 апреля 1926 он был обманным путём захвачен командующим 1-й Китайской народной армией маршалом Фэн Юйсяном и за крупное денежное вознаграждение передан чекистам, действовавшим на территории Китая, после чего через Монголию вывезен в СССР.
Большевики боялись и ненавидели атамана Анненкова, поэтому судебный процесс над ним был строгим и показательным. В 1927 году полководец был расстрелян в Семипалатинске за борьбу против советской власти и массовые расправы над пленными и мирными жителями.
Осенью 1999 года Военной Коллегией ВС РФ было отказано в реабилитации Бориса Анненкова.
